Помоги бабуле

- Помоги бабуле, сынок, - попросила меня, мокро шамкая, беззубая старуха на остановке, - Поднеси сумочку.
Клетчатый баул оказался легче, чем выглядел. 
- Тряпьё, - подумал я и спросил, - а далеко нести-то?
- Не, не далече. До оградки.
Оградкой оказались ворота сельского погоста, у которых бабка наградила меня за труды каменной ириской, закинула поклажу на плечо и посеменила вглубь. Я повернулся в сторону деревни и пошёл своей дорогой.
Через какое-то время я решил скрасить прогулку и употребить подтаявший подарок по назначению. Конфета, несмотря на чернушное название “Колумбарий”, оказалась весьма приличной.

В деревне я половил рыбу с дядькой, вдоволь наплавал в речке и вечером возвратился обратно, чтобы успеть на последний междугородний автобус. На остановке дежурила старуха.
- Помоги бабуле, сынок, - она меня попросила, улыбаясь редкими пеньками. Даже сквозь вечернюю прохладу я улавливал запах старческого пота и растаявших за день конфет. - Поднеси сумочку.
Побитый лиаз моргнул фарами у поворота.
- Извини, мать, не судьба.

Я оплатил проезд, сел на продавленное сиденье, скользнул взглядом по маркерной надписи “Щегол - пидор” и мирно задремал. Из сна меня вырвал зычный окрик водителя.
- Конечная! - проорал он.

Полусонный, я сошел с автобуса. Двери закрылись, и он покатил прочь. А я оказался на остановке, неподалеку от деревенского кладбища.
Маячившая карга оскалилась черезрядицей, - Помоги бабуле, сынок. Поднеси сумочку.
Это что получается, я проспал свою остановку и сделал круг? А сколько сейчас времени?
Часы показывали полвосьмого вечера. В автобус я сел в восемь
пятнадцать. Или я катался почти сутки, или часы показывали неверно. Сигнала на мобильном не было. Конечно.
- Мать, подскажи, который час?
Из необъятных юбок бабка вынула желтые пластиковые часы с порванным ремешком. 
- Семь тридцать, сынок, - объявила она, - ты уж помоги бабуле.
Всё было очень странно. Но до автобуса было ещё сорок минут, и я решил не отказывать надоедливой старухе.
- Куда нести?
- До оградки, милок, до оградки.
Торба оказалась гораздо тяжелее, чем в прошлый раз.
- Кирпичами ты её что ли нагрузила?
Бабка не ответила. У ворот она взвалила ношу на плечо, традиционно выдала мне конфету и ушла. Лёгкой поступью я дошёл до остановки и обнаружил на ней гериатрическую кондитершу с баулом.

Я всегда не отличался особой светлостью ума, но это было уже черезчур жутковато. Для того чтобы меня обогнать, ей пришлось бы нарезать большой крюк, почти бегом и с тяжелым грузом. И зачем?
- Помоги бабуле, - приветственно клацнула она челюстями. Я промолчал, поглядывая на часы.
- Помоги бабуле. Помоги бабуле. Помоги бабуле, - заевшая пластинка повторялась каждые несколько минут.
Автобус не пришёл.
- Помоги бабуле, сынок.
Матерясь вполголоса, я дернул за сумку. Та даже не сдвинулась.
Я дернул ещё раз. И ещё. С плоским хлопком баул лопнул.
Из разрыва посыпалась земля, какие-то черви, обрывки тряпок. Пластиковой россыпью простучали десятки зубов. И моя голова.
Моя собственная голова лежала на остывающем асфальте, слепо пялясь на меня бельмами и щерясь осиротевшими дёснами.
Старуха открыла рот, по-акульи усеянный белесыми четырёхугольниками, - Помоги бабуле. Донеси до оградки, - и шагнула навстречу.

21.04.2014