Луций Корнелий

Сто Сорок Третья Глава

Added 2025-08-03 09:09:41 +0000 UTC

ИНТЕРЛЮДИЯ. Розалинд Майерс.

Голос ведущего выпуска новостей умудрялся сочетать в себе спокойствие и одновременно скорбную озабоченность:

“Лига орбитальных колоний приносит свои извинения и готова выплатить компенсации семьям погибших из-за инцидента с падением станции “Дух Джа”. Представитель хайрайдеров Тревис Т-Зеппелин заявил, что данная катастрофа является не актом агрессии против НСША, а лишь трагическим стечением обстоятельств. В своем интервью…”

– Стоп… – глухо произнесла госпожа президент, с трудом узнавая собственный голос.

Падение проклятой станции было удобным способом списать потери личного состава, но в остальном ситуация развивалась по худшему сценарию из возможных. Творилось такое, что ещё пару месяцев назад нельзя было даже вообразить.

Майерс щелкнула зажигалкой. Какую сигарету подряд она уже курила? Десятую? Пятнадцатую? Даже ударные дозы никотина ощущались пресно и почти не замечались организмом на фоне бьющего в голове набата. Там словно время от времени врубался колокол, трезвонящий одно единственное слово: “Позор”.

Позор НСША, позор ФРУ, позор Розалинд Майерс лично.

И эта дрянь отказывалась захлёбываться даже парой стаканов виски, а топить тревогу в большем объеме спиртного президент сейчас не могла себе позволить.

Более всего Майерс было неприятно растущее внутри нее чувство отчужденности. Она будто ощущала, что ее связь с окружающим миром ослабевает. Стремление сохранять лицо и выполнять свои обязанности лидера нации уже не приносило прежнего удовлетворения. Привычный азарт сменился упадком сил.

Иногда ей хотелось срочно обратиться к народу, объявив, что они столкнулись с самым страшным кризисом за последние десятилетия, потенциально превосходящим по степени угрозы даже корпоративные войны. Однако затем Розалинд одёргивала себя. Это был бы опрометчивый шаг. Слабый, глупый, бессмысленный. Толпы избирателей не помогут ей сейчас. Публичность лишь посеет панику и даст сигнал другим врагам. Нельзя показывать спину. Нужно действовать как всегда: найти, загнать в угол, уничтожить.

Но в этот раз враг оказался практически неуловимым. Какой-то бандой призраков, способных появляться из ниоткуда, сеять хаос и исчезать.

Особенно отвратительным было то, что НСША в целом и ФРУ в частности знали направление вражеской атаки. Ждали, готовились, выстраивали оборону. Огромные ресурсы были направлены на охрану Соми. И что же в итоге?

Оказывается, противник получил доступ к секретным разработкам ФРУ, обладает каким-то феноменальным технологическим превосходством, а ещё подкупил укуренных дегенератов с орбиты, чтобы они уронили свою космическую станцию. Пару дней назад Майерс была уверена в причастности Арасаки ко всему этому бедламу. Сейчас же она не понимала кому и чему верить. Из головы не выходили откровения Сойки, которая считала, что общается с искинами из-за Заслона или черт знает кем.

Тогда Розалинд посчитала, что девчонку просто использовали в тёмную. Госпожа президент была готова ей подыграть, но как основную версию рассматривала подрывную деятельность враждебных государств и корпораций.

Майерс взглянула на стену кабинета, где висели две карты. Они напоминали задание для детей по поиску отличий на похожих изображениях. Слева была современная карта НСША, а справа недостижимой мечтой манили границы старых США до расколов и кризисов. Долгие годы госпожа президент жертвовала своим временем, чужими жизнями и деньгами налогоплательщиков, чтобы как можно сильнее сблизить эти две схемы.

Но вот спустя годы борьбы всё это уже кажется бессмысленной возней, по сравнению с новой беспрецедентной угрозой. Врагом, который, кажется, не замечает государственных границ и прочих политических игр.

“Они могли бы меня прикончить, если бы напряглись всерьез”, – подумала женщина. – “Только почему…”

Её мысли прервал звонок:

– Госпожа президент, Соломон Рид приехал и…

– Пусть заходит! – перебила она.

Срочно хотелось поговорить с тем, кому можно доверять… чуть больше, чем остальным. Хотя то, что враги оставили его в живых казалось подозрительным.

Рид вскоре появился на пороге кабинета. Спокойный как всегда, собранный и смертельно уставший. Майерс хорошо могла его понять.

– Заходи, садись, – без всяких церемоний произнесла госпожа президент, расправляя спину в кресле овального кабинета.

– Я только из больницы, – ответил Рид, присаживаясь в низкое гостевое кресло. – Собрался сразу взяться за отчет.

– Вот и возьмись сейчас. Озвучь мне всё, – произнесла Майерс, снова закуривая. – Меня интересует твоё мнение, Соломон. Твоя интуиция.

– Моя интуиция, похоже, стала барахлить в последние годы, – с неподдельной горечью в голосе ответил Рид.

– Ты единственный, кто что-то заподозрил. Не вынуждай меня тебя оправдывать. Рассказывай.

– Хорошо, но иногда требуется дополнительное время, чтобы вспомнить все детали…

– Не прибедняйся. Выкладывай, что помнишь сейчас, а остальное пришлешь по почте.

Рид кивнул. Агент-нелегал принял расслабленную позу, сведя микродвижения почти к нулю. Еще недавно измождённое лицо перевоплотилось в бесстрастную маску профи, которому не дозволены лишние эмоции.

– Глава группы вторжения использовал облик сотрудника отдела логистики. Тут сразу возникает вопрос: как он сумел получить не только внешность и привычки, но и все доступные Эндрю знания? Он ведь не только в разговоре со мной не прокололся. Пароли, скрытые пароли, заполнение бланков и накладных - никаких ошибок. Настоящий Эндрю пропадает, а уже через полтора часа готов действовать его двойник. Такая скорость действий сбивает с толку.

– Эксперты считают, у них есть Душегуб или его аналог, – ответила президент. – Они просто выжгли мозги этому Эндрю. Потом имплантировали куски его памяти своему агенту.

– Звучит паршиво, но логично, – согласился Рид. – Их агент из “Эха” - тот же человек, что был во Владивостоке. Там он назывался Виктором Суонном.

– С шансом в 95% - да. Моноклинки не очень популярны последние годы. Что ты можешь сказать об этом сукином сыне?

– Нетипичный соло. Специалист по ближнему бою, которого прикрывает очень хороший нетраннер. Много хрома, часть из которого поставили после Владивостока.

– Это мы и так знаем. Твое мнение: кто он, откуда взялся?

– Это не боевик разведки и не солдат, – ответил Рид. – Такое сложилось впечатление.

– Почему? Ты что-то заметил?

– Он… – Соломон нахмурился. – Как бы объяснить… Он делал много лишних движений. Не в плане техники боя. Обученные спецы привыкли убивать или вырубать молча. Он решил со мной поговорить. Упомянул Сойку, Найт-Сити. Так могут общаться наёмники, которых не сдерживает протокол.

– То есть он, действительно, соло? – презрительно усмехнулась Майерс. – В классическом уличном смысле?

– Возможно. Вы хотели мои впечатления - вот они. Ещё меня удивила его осведомленность.

– О чем ты?

– Он знал, под каким прикрытием я жил в Найт-Сити. Это тоже странно. Я отправил запрос, чтобы связались с Алекс. Пока ответа нет. Возможно… он использовал ее имплант.

– Это ещё неизвестно. Мы ищем ее, – обнадежила его Майерс, хотя сама считала, что Соломон прав и Алекс искать уже бесполезно.

– Следующий вопрос: его трюки, – продолжал Рид. – Не знаю, что за раннер его прикрывал, но ему удалось буквально обмануть мои глаза.

– Трюк замудренный, – согласилась Майерс. – Однако ничего шокирующего в нём нет. Взлом оптики и других сенсорных имплантов. Это работает как брейн, но обруч не требуется.

Госпожа президент не стала уточнять, что согласно данным экспертов, учитывая наличие изолирующих шлюзов, вычислительный центр генерации этих типа брейнов находился прямо там. Подобной вычислительной мощностью мог обладать только передовой штучный хром, не имеющий аналогов даже среди военных технологий.

– По его команде мне сказать нечего, – продолжал Рид. – Я с ними не сталкивался. Мне говорили, что одного борга удалось ликвидировать.

Майерс лишь отмахнулась:

– Его оставили прикрывать отход. С самого начала для этого готовили. Никаких данных не сохранилось. Даже ДНК искажено. Давай вернёмся к соло, который возглавлял группу. Во Владивостоке ему удалось уйти не только от нас. Каковы шансы, что Дозор замешан в этом?

– В отчете аналитиков…

– Хватит. Отчёт я уже видела. Просто ответь на вопрос: Дозор может прикрывать его с твоей точки зрения? Да или нет?

– Нет. Не думаю, но они очевидно не делятся с нами всей информацией. Либо рассчитывают самостоятельно выйти на заказчиков, либо планируют с ними сделку. Что если нам самим связаться с ними и…

– Дозор не должен узнать о существовании Соми. Этот вопрос не обсуждается. Лучше подумай как нам искать этого наёмника.

– Монокатана не самое популярное оружие сейчас. Стоит прошерстить последние громкие дела в Северной Америке и Азии. Искать факты применения холодного оружия.

– Не только моноклинков?

– Именно. Возможно, это оружие заказчик купил для исполнителя прямо перед миссией. Или сам наёмник приобрёл его на аванс. Второе направление - производители моноклинков и каналы их реализации. Этот соло использует редкий, дорогой экземпляр. Что у нас ещё есть? Образцы нейротоксина, баллистика оружия. Не сочтите за излишний оптимизм, но, думаю, мы его найдём.

– Сейчас никакой оптимизм не будет лишним, но откуда уверенность?

– В Лэнгли, когда нас учили охотиться на серийных убийц, первые лекции были посвящены формированию Modus operandi. Модель поведения, набор привычек и трюков. Любой преступник или наёмник, прежде чем выработать присущий ему стиль, должен практиковаться. В отличие от корпоративных солдат, его не дрючат в учебке. Он сам осваивает всё на практике. У сумевших преуспеть и выживать достаточно долго со временем возникает индивидуальный стиль. У этого соло я увидел подобное. “Эхо” - не первое его дело, не второе и даже не десятое. Где-то в Европе, Азии или скорее на территории Америки есть личное кладбище этого наёмника. Найдем его, найдём и соло.

– Если заказчик не избавиться от наемника раньше, – ответила госпожа президент. – Но зацепок у нас не так уж много. Поэтому ищи. Привлекай агентов, аналитиков, да хоть стажёров. Найдите самого наемника или новый след, ведущий к заказчикам.

– Будем работать, – кивнул Рид. – Я могу идти? Буду работать над полноценным отчётом.

– Да, – и когда Рид уже был в дверях госпожа президент добавила. – Но сначала поспи немного.

– Хорошо.

– Только недолго, – строго добавила она.

Сама Майерс была на ногах уже двое суток. Оставшись одна, госпожа президент несколько минут бесцельно смотрела на полотнища карт, в любую секунду ожидая срочного звонка или смертельный удар от незримого убийцы. Ничего не произошло. Тишина. Герметичная дверь кабинета почти не пропускала звуков. Четыре окна овального кабинета закрыли непроницаемые жалюзи.

– Я готова разрядить всю обойму, только дайте мне цель, – одними губами прошептала женщина, чувствуя очередной приступ тревоги, который скоро выродится в ощущение бессилия.

Воспаленный рассудок, похожий на загнанного зверя, искал выход из западни. Майерс вскочил с кресла, делая круг по периметру кабинета. Со стен на неё смотрели фотографии и портреты бывших президентов. Тех, кого она отобрала как своих кумиров. Сейчас их взгляды, казалось, хотели прожечь женщину насквозь.

Однако обращение к прошлому США дало неожиданный результат. Майерс глянула на фото Элизабет Кресс, а затем посмотрела на чёрно-белый подлинник фотокарточки Теодора Рузвельта, в костюме для охоты.

Ассоциативная цепочка вспыхнула в сознании женщины как созвездие надежды посреди чёрного мрака отчаяния.

Элизабет Кресс. Непотопляемая Бетти. Много лет назад, уже когда здоровье Элизабет было серьезно подорвано после очередного покушения через взлом имплантов, у них состоялся странный разговор. Покойная властительница Белого Дома подарила Майерс старый Кольт Нэви 1851 года. Древний кусок железа, которому самое место в музее истории Дикого Запада. Подарок Элизабет сопроводила словами:

“Это если вам, детки, придётся охотиться на слишком крупную дичь. Иногда на особенно опасных зверей не хватает калибра, а у этой пушки хорошие цифры”.

Тогда Майерс восприняла это как блажь едва живой Бетти и не особо тонкий намек, что даже президент не должна бояться лично запачкать руки. Однако сейчас Майерс была готова цепляться даже за самую призрачную надежду. Древний кольт хранился в одном из ящиков рабочего стола. Майерс достала лакированный футляр с ним. Затем начала тщательный осмотр. Футляр, мягкий наполнитель, сам револьвер, маслёнка для ухода, пороховница, пулелейка, набор капсюлей. Всё как из музея.

Майерс разобрала и собрала Кольт, в поисках какого-нибудь тайника с щепкой. Несколько раз использовала сканирование. Ничего. У неё в руках была старая железяка - примитивное оружие XIX века. Недавняя надежда почти угасла. Майерс даже хотела приложить незаряженный револьвер к виску или заглянуть в тёмный ствол, но удержалась. Это был бы символический жест поражения, а она сдаваться не собиралась.

Майерс, прошедшеая морскую пехоту, всегда считала себя лучше и крепче большинства политиков. Она не собиралась предавать это чувство даже на краю бездны.

Взгляд женщины ещё раз прошёлся по корпусу револьвера и…

Через пару секунд госпожа президент уже звонила своему секретарю:

– Запрос странный, но отнесись к нему со всей серьезностью, Билл. Разыщи мне данные о серийных номерах револьверов Кольт Нэви 1851 года выпуска.

– Да, конечно, – послушно ответили на том конце.

Ждать долго не пришлось.

– На декабрь 1865 года, когда было объявлено об окончании Гражданской войны в США, серийные номера выпущенных Кольтов 1851 Нэви дошли примерно до 185000, – начал свой рассказ секретарь. – А всего…

Он говорил ещё какое-то время, пока госпожа президент не поблагодарила его и не бросила трубку. Майерс взглянула на цифры якобы серийного номера. Он начинался с:

907…

Таковые были первые цифры телефонного кода штата Аляска. Возможно, на револьвере был выгравирован чей-то номер.

И снова Майерс побеспокоила секретаря:

– Защищённый звонок, – заказала она. – Номер сейчас продиктую.

В то же время у госпожи президент промелькнула мысль, что телефонный номер может принадлежать психиатру или бару с каким-то матерным названием. Это была бы шутка в стиле Бетти

– Внимание, – объявил голосовой помощник. – Вы осуществляете звонок с беспроводной линии на проводную. Просим прощения за возможные помехи.

“Проводная связь?”

Это обнадёжило Майерс. Проводную связь практически невозможно взломать современными сетевыми технологиями и ФРУ иногда использует её для связи со спящими агентами.

Чего госпожа президент ждала от этого контакта? Она сама точно не знала. Возможно, Бетти оставила ей телефон человека, способного дать совет в трудной ситуации. Или же благодаря подарку получится добыть некий козырь из далекого прошлого.

Телефонные гудки. Каждый из них, казалось, длился вечность. Но вот трубку подняли.

– Да-да… – раздалось на том конце.

Голос звучал с помехами и каким-то малознакомым акцентом. Вероятно, его носитель принадлежал к коренным народам Аляски.

– Мне оставила этот телефон… бывшая коллега, – начала разговор госпожа президент. – Сказала позвонить, если придётся охотиться на слишком крупную дичь.

Она постаралась как можно точно воспроизвести фразу Элизабет. Возможно, в ней был заключён пароль.

– Аааа, охота. Вот как, – ответили на том конце. – А он мне, значит, говорил: жди звонка. Я вот ждал. Десять лет уже ждал. Он приходит, даёт деньги, уходит. А я жду. Значит, вы охотник? Хорошо. Тут отличные угодья. Медведи, моржи и ещё кое-кто…

Поток слов, который обрушился на Майерс из телефона явно принадлежал довольно старому и не особо адекватному человеку.

– Подождите, это не ваш телефон? – перебила она. – Кто-то нанял вас ждать звонка?

– Да. Конечно. Генри нанял. Вы, наверное, ему звонили.

– Хорошо. Тогда дайте трубку этому Генри.

– Не могу. Он сейчас на охоте.

– Ну так созвонитесь с ним.

– Тоже не могу, – отвечал старик. – Генри не носит ни телефона, ни рации и железок в голове у него нет. Такой уж он человек. Любит, чтобы железки были в руках, а не вместо рук. Он скоро вернётся и вам перезвонит.

– Пусть позвонит как можно скорее.

– Хорошо-хорошо. А вот ещё что… Генри сказал, что если зазвонит этот телефон, надо ответить… Сейчас. Тут где-то бумажка была… Вот! Читаю: “Я давно на пенсии и снова на работу возвращаться не собираюсь, но если сильно припрёт или будет что-то интересное, то могу выйти на недельку по старой дружбе”.

– Хорошо, – ответила Майерс, слегка сбитая с толку неумолкающей болтовней. – Буду ждать звонка от Генри.

– Да. Обязательно. И приезжайте к нам. Бристольский залив сейчас очень хорош. А моржи жирнющие как…

– До свидания, – президент разорвала связь.

Неужели Элизабет Кресс не шутила и, действительно, оставила преемнице контакт на экстренный случай? Мысли в голове Майерс отшелкивались одна за другой словно бусины чёток.

Контакт, записанный на раритетном револьвере. Не любит импланты. Давно на пенсии. Имя Генри… Вероятно, псевдоним. Майерс начала перебирать в голове известных носителей этого имени, стараясь уловить отсылку или намёк.

– Генри Форд? Генрих VIII, капитан Генри Морган. Морган…

Всё факты, наконец, заняли свои места. Майерс отложила револьвер, впервые за долгое время позволив себе слабую улыбку, а затем прошептала:

– Спасибо, Бетти.

Госпожа президент пока ещё не была уверена насколько этот контакт из прошлого способен помочь в насколько критической ситуации, но сама идея казалась очень даже логичной…

Если боевую группу врага возглавляет топовый соло современности, то надо выставить против него топового соло всех времён. Оставалось надеяться, что Морган Блэкхенд не слишком задержится на своей охоте.