Глава четвёртая. (Саня)
Added 2020-05-16 08:53:13 +0000 UTCSorry, but the story will be in Russian. I do not have enough knowledge to make the text in English beautiful and correct, and what Google translator gives distorts the meaning.
The story has sarcasm, 18+, eroticism, foul language.
Содержание:
Глава четвёртая.
Часть первая. Стадо.
Если честно, мне совсем не хотелось идти на праздник сопливых детей, да ещё в компании Власа. Но кто-то должен был присмотреть за ним. Кто-то, кто с самого раннего детства подтирает зад маленькому Власику и следит, чтобы тот не натворил херни. Как обычно, я был прав и в очередной раз мне пришлось лицезреть его разборки с сосунками:
— Ты, блять, не понимаешь, как мне его не хватает, — шипел Ярик, смерив надменным взглядом гостей вечеринки.
Стоило отдать должное этому щеглу, который, при всех своих небольших габаритах, смог отвесить не хилых люлей Власу — двухметровому кабану. Да так, что тот позорно рухнул на пол, утянув и меня за собой (если бы я стоял чуть ближе к ним, закончиться это могло парочкой ушибов и переломанных костей). Ярость в глазах обозленного воробья постепенно стихала, неужели ему стало стыдно за весь этот спектакль? Даже после того, что Гордеев делал с его родным братом?
— Вот выблядки, люди спят уже, а они тут музыку врубили! — послышались крики разъярённой женщины, барабанящей в дверь. Очевидно, это была соседка, недовольная расшумевшейся молодежью в столь поздний час.
— Ну ничего, я уже милицию вызвала, сейчас весь ваш притон разгонят! Всё отцу твоему расскажу, Матвеев! — и правда, через мгновение комнату озарили яркие, как во время светового шоу, багряно-синие огни полицейской сирены.
— Так, ребят, быстро все выходите в окно, — местный имбецил Кеша, которого я до этого видел лишь блюющим в хозяйском толчке, неожиданно решил успокоить паникующую толпу. — Там можно слезть по пожарной лестнице, быстрее!
Продираясь сквозь стадо испуганных и толкающихся свиней, мною двигала лишь одна цель — попасть в комнату Саши. Ещё задолго до суматохи, в середине вечеринки, я нашёл небольшой тайничок за тумбой его кровати, где оказались привычные ему рисунки монстров и.… личный дневник? Как же горестно было, что не удалось пролистать его внимательнее, ведь моего недалёкого товарища Власия нельзя оставить одного ни на минуту — обязательно кого-нибудь спровоцирует на драку. Я должен был забрать этот дневник, любой ценой! Сашенька, мой дорогой любимый Ангел, лучик света в этом тёмном свином хлеву! Ты наверняка оставил мне какую-то зацепку, подсказочку, чтобы я мог тебя найти! Никто в этом мире не любит тебя так же горячо, как я, у нас с тобой особенная связь, как ни у кого другого! И пусть этот самодовольный пиздюк засунет в задницу свои пиздострадания, только я имею право на эти чувства. Особенно после стольких лет.
— Ты куда собрался, рыжий?! — одним лёгким рывком Кеша схватил меня за шиворот и выдернул из удушающей, липкой толпы. — У нас тут эвакуация полным ходом, а ты всех тормозишь, Павлик!
— Я. Не. Павлик, — огрызнувшись, я сжал кулаки.
Как же надоели эти тупые приматы, неспособные запомнить, как произносится моё имя! Но сейчас не было времени на глупые препирания, надо было любыми способами попасть в спальню. — Я.. оставил свою сумку у Ярослава в комнате... Так что, если ты не возражаешь...
— Бля, потом заберёшь! Так, ребзи, харе толкаться, Павлика пропустите! — он протолкнул меня в сторону распахнутого окна. Толпа послушно расступилась, отрезав путь к спальне и к моей последней надежде вернуть Сашку.
И вот я уже спускаюсь со всеми по лестнице, лишь в последний раз бросив взгляд на Власа, что решил остаться с птенчиком-Матвеевым, вероятно, чтобы задержать ментов и дать сбежать всем гостям. Ну, поступок благородный и довольно странный. Попутного ветра тебе в сраку, Гордеев. Только не делай того, за что можешь сесть на восемь лет.
Путь, на первый взгляд, не представлял из себя особой сложности, особенно для ребят из секции лёгкой атлетики. Нужно было лишь спуститься по лестнице и каким-то образом приземлиться на асфальт, не свернув себе шею. К несчастью, я оказался единственным гостем, на этом празднике жизни, не имеющим никакого отношения к спорту: неистово дрожали ноги и мерзко потели ладошки, находиться даже на высоте восьми-девяти метров было не комфортно. Да ещё и очки сползли на самый кончик носа. А потом резко полетели вниз…
Наверное, у очкариков со стажем на подсознательном уровне очки всегда важнее жизни, иначе я никак не могу объяснить, почему вытянул одну руку, бросившись за ними и чудом успел поймать. Но на этом моё везение закончилось. Потная ладошка предательски соскользнула с лестницы именно в тот момент, когда я посмотрел на торопящих меня одноклассников. Гравитация сделала своё дело, и я начал падать, будто в замедленной съёмке.
Часть вторая. Моё любимое мороженое.
Тёплый майский вечерок. Мне пять лет, и я иду домой из садика, держа руку бабушки. Влас шагает впереди лицом к нам, о чем-то радостно рассказывая. В отличие от него, мне говорить было не о чем, я лишь молча шёл, жмурясь от весеннего солнышка и думая о рожке белого пломбира, который бабуля обещала нам купить.
— Саша, ну купи киндер, ну пожалуйста! — подойдя к магазину «Продукты», мы поравнялись с двумя детьми, примерно нашего возраста: зарёванным мелким пацаном и, как я понял, его старшей сестрой — высокой белокурой девочкой. Я не мог оторвать от неё глаз, настолько прекрасна она была. Будто бы во всём мире никого больше не существовало. Всё стоял и смотрел, пока бабушка мягко тянула меня за собой.
— Сколько тебе уже повторять, Ярик?! — прикрикнула на брата Саша неожиданно высоким грубоватым голосом. — Киндер стоит кучу денег, откуда у меня столько?! Мама нас за хлебом послала и всё. Хватит уже реветь, как девчонка разнылся! Если не прекратишь, то точно побью, уже честное слово! — наказание не заставило себя долго ждать и громкий шлепок эхом раздался по улице, но мелкий лишь ещё больше разразился сиреной, держась за покрасневшую щёку. — Чё, получил? Вот возьму и оставлю тебя на улице, сам потом возвращайся домой как хочешь, — заключила она и быстро пошла вперёд, а братец лишь испуганно догонял её, спотыкаясь на ходу.
— Слышь, Проша, э-эй, — Влас ткнул мне в щёку ледяным пальцем, пока мы выбирали мороженое в холодильнике магазина и таинственно зашептал:
— А ты девочку какую-нибудь любишь?
— Нет, — я серьёзно надвинул очки на переносицу, как самый серьёзный мальчик.
— Не может такого быть, чтобы никто не нравился! — не унимался он.
— Это секрет, — ответил я и направился искать бабушку, пока этот мелкий придурок не выпытал все мои тайны.
Интересно, узнал ли меня Саша в этом тощем очкарике, спустя столько лет?
Часть третья. После вписки.
Неужели ничего не сломал? А ведь я как минимум должен был валяться на асфальте, и, разбившись в лепёшку, истекать кровью. Чувствую мягкую кровать. Кто знает, может быть всё оказалось не так плохо, ребята соскребли меня с асфальта и уложили на койку Ярика? Открываю глаза — это не та задрипанная пацанская комната, в которой Саша провёл шестнадцать лет своей жизни. Даже близко не она.
Всё здесь напоминало декорации номера в отеле для бюджетного хоррора, не считая кучи моих личных вещей, раскиданных по комнате: карандаши, акварель, даже мою тату-машинку умудрились притащить. Напоминало либо сон, либо замысел некого злого гения, вот только понять его мотивы мне пока сложновато — уж слишком много бокалов красного полусладкого осушил в этот вечер. Немного протрезвев, я отправился изучать свои владения, взгляд постоянно натыкался на причудливые картины, развешенные на стенах, а также клочки бумаги, словно вырванные из чьего-то дневника и заботливо подложенные мне. Умом я понимал, что и картины, и записки сумасшедшего были моего авторства, но настолько искажённые своим видом и содержанием, что хоть убей не мог вспомнить, когда написал нечто подобное — такое чувствуют люди во время приступа инсульта. Но я ведь был здоров, относительно.
Не терпелось посмотреть на того господина, что учудил всё это. Его проделка действительно заслуживает восхищения, хоть и за чтение личного дневника я порядком разозлился на него. Отворившаяся дверь заставила меня слегка подпрыгнуть от неожиданности, но ещё больше пугал визитёр: в залитом кетчупом фартуке на голое тело, в коем он обычно подрабатывал на квестах, стоял Влас. Он явно паниковал и был растерян.
— Пиздец, Проша, напугал, — выдохнул он. Тут ещё поспорить надо, кто больше пересрал.
— Так это твоих рук дело? — стёкла очков яростно сверкнули во мраке. — Если я помогал твоему начальнику обустраивать квест-комнаты — это не значит, что вы можете доёбывать меня своими тупыми пранками! Знаешь же, что я это ненавижу.
— Да... Вот только я думал, что это ты ответишь мне... где мы вообще? И где все?
— Издеваешься? Минутой ранее я летел ласточкой с третьего этажа, а потом смотрел флэшбеки из детства, готовясь к смерти. Откуда я должен это знать, скажи мне, Власюш, на милость?! А, ладно, — я умерил пыл, взглянув на него. Гордеев бледнел с каждой минутой, того и гляди сейчас откинется. — Ну, а с тобой-то что приключилось? Паршиво выглядишь.
— Я убил человека, — неожиданно выпалил он на одном дыхании.
— Чего? Ты опять за своё, да? — жалость к Власу постепенно испарялась, но я всё-таки решил дослушать его бред до конца. — И что вообще за резкая смена имиджа? Татухи просто шик, я бы мастеру руки оторвал.
Отвратительные чёрные каракули, будто их когтем ведьмы нацарапали, красовались на груди, плечах и руках Гордеева, и, видимо, ещё не зажившие, граничили с кроваво-красными рубцами. Мне даже стало немного завидно, представив, какую боль он сейчас ощущает.
— Я уже был таким, это меня и пугает! Перебухал, очнулся в такой же, как эта, комнате. Пошёл искать людей. В одном из номеров нашёл девчонку рыжую, не из наших, сидела в кругу каких-то фоток и билась в истерике. Хотел поговорить, успокоить, а она накинулась на меня резко, что-то кричала и пиздилась. Дальше всё как в тумане... — он опустился рядом на кровать, схватив себя за волосы, и истерично улыбался. Я мог в одном лишь отражении его глаз прочувствовать и увидеть эту картину. — Лежит, не шевелится... в луже крови... а горло распорото... ещё и нож этот... ну тот, с квестов, пластмассовый... рядом лежал...
Влас достал огромный нож из кармана фартука и показал мне. Проведя рукой по нему, я ощутил приятную тягучую боль, как от хорошо наточенного лезвия. Это ни с чем не перепутаешь, он был настоящим.
— Так, не истери главное, успокойся, — допустим на мгновение, что его история правда, подыграю. — Если девчонка уже не жилец, то посмотри, куда можно спрятать тело, чтобы менты не нашли. От ножа лучше тоже избавиться, они по отпечаткам спалят. Да, и это... накинь что-нибудь приличное, как эксгибиционист тут расхаживаешь.
— Спрятать тело... нож выбросить... — бормотал Влас сам с собой, направляясь к выходу, видок у него был воистину жалкий. — Я ведь никогда не... Всегда контролировал себя… Не переступал черту… Как мне быть, Боря? Помоги мне... Пожалуйста, чувак... Ты где? Не бойся, здесь только Прохор.
Редкое зрелище — увидеть испуганного, словно дитя малое, президента школы Власа Гордеева, хватающегося за последнюю возможность оправдать себя. Жаль, Саши здесь нет, поржали бы оба.
— Здесь только мы с тобой, Гордеев. Смотри, Бориса здесь нет, — ответил я не без издёвки. Ну вот, снова начались припадки, связанные с его покойным братом. Это не к добру, точно не к добру. Сколько лет мне ещё придется быть твоей нянькой, а?
Влас приоткрыл дверь, собираясь на выход, и оглянулся: это был тот самый ебанутый взгляд, не предвещающий ничего хорошего тем, кто попадётся на его пути.
— Я разберусь с трупом, — тихо ответил он, искоса поглядывая на меня, — а потом буду искать других бедолаг, попавших в этот сраный «отель».
Ещё он зачем-то добавил: — Мне ведь уже нечего терять?
Я не нашёл ответа на этот вопрос, лишь сидел, не смея шелохнуться, пока он медленно выходил из номера, опасно держа в руке нож. Стоило ему скрыться, как я пулей рванул к двери и принялся искать замок, чтобы этот псих неожиданно не надумал возвращаться. И могу поклясться, в тёмном коридоре я видел... человека со свиной головой, следующего за своей целью. Это Борис. Никогда своего старшего брата не бросает. Как мило.
Благо на двери оказалась защёлка, коей я без раздумий воспользовался. Не очень-то и хотелось вновь встречаться с Власом, пусть валит по своим бредовым делам, а мне и здесь хорошо. В окружении этих шикарных портретов я чувствовал себя уютно и спокойно, их освещали старые тусклые светильники. Как жаль, что вместо них не было какой-нибудь яркой люстры. С моим куриным зрением трудно что-либо разглядеть даже в солнечный день, не говоря уже про подвальное освещение.
А здесь довольно мило, вот только вырвать бы руки тому, кто разбросал инструменты художника! Настоящее богохульство.
«Не дай боже этим счастливчиком окажется Гордеев, пожалеет, что появился на свет», — с этими мыслями моё внимание привлёк портрет, от одного взгляда на который внутри всё затрепетало и появилась приятная тошнота. Это портрет Саши. Тот самый, который я писал и никак не мог закончить, но теперь он был завершён? Не помню, как дорисовал его, наверное, всё из-за алкоголя...
Мой милый Ангел, ты так прекрасен. Но не настолько, чтобы этот скучный плоский холст смог заменить твою плоть и кровь воочию. Когда-нибудь я напишу сей прекрасный лик из твоих слёз, крови и других жидкостей. Я провёл пальцем по застывшей шершавой краске, вниз по животу побежали мурашки. — Ты станешь моим. Рано или поздно, — с улыбкой заключил я, но не успел вдоволь насладиться своим шедевром, как заметил движение в зеркале над комодом. Могу поклясться, я видел не себя, а нечто иное. Хотя длилось всё это секунду, но фотографическая память успела запечатлеть в мозгу чёткий образ бледного лица с порезами на глазах. Зрачки существа блестели в тени, а широкая улыбка простиралась от уха до уха, словно… в гриме? Почти секунду я был похож на клоуна, пока в зеркале вновь не появилось моё привычное не выспавшееся лицо.
Резко бросило в пот. Зря перестал пить таблетки. Прости, бабуля, наверное поэтому я здесь, а ты там, совсем одна... Надеюсь прошло не слишком много времени с момента моего ухода.
Я присел на высокую кровать. Взгляд тут же упал на каракули, аккуратно выведенные на обоях и листах бумаги, что были разбросаны по всей комнате.
— Это что ещё за шутки? — я был, мягко говоря, в шоке. Сердце билось с запредельной скоростью, хотелось срочно закурить и пропустить пару бокалов вина. Всюду красовались мои извращённые письмена, прямиком скопированные из личного дневника. Если это кто-то увидит — пиши пропала! Лицо горело со стыда и, наверное, стало одним цветом с волосами, Влас и его компашка имбецилов за всё ответят, но уже после... Надо успокоиться и не паниковать.
Да как тут успокоишься! Какое право он имеет вторгаться в мои личные мысли?! Больше никакой дружбы, как раз и повод приличный, не правда ли? С нервным смехом я зачёркивал ручкой поганые слова и комкал страницы дневника, чтобы хоть как-то скрыть свои похабные улики. В изнеможении я швырнул ручку в сторону и упал в подушки, очки запотели. Глаза упёрлись в огромную дыру в потолке, которую я до этого совсем не замечал. А внутри — чернота. Из неё дул еле уловимый ласковый ветерок и летела пыль.
Я снял очки, которые за это время достаточно сильно успели надавить переносицу. Потёр лицо ладонями и уставился вверх. Интересно, что там?
Ещё более интересно, когда я наконец смогу оказаться дома и навсегда попрощаться с «другом» детства. Забавно будет слушать его жалкие оправдания за все эти выходки. Придётся «ответить за базар» (как сказал бы Саша). Сначала я вырублю его чем-то потяжелее, затем свяжу и буду медленно свежевать, главное не забыть кляп. От сладких мыслей меня оторвал раздавшийся шум из той злополучной дыры.
В миг я увидел приближающееся лицо... Ангела? Я умер? Ты пришел забрать меня из чистилища в рай, Прекрасное Создание? Но вскоре я услышал голос Саши и почувствовал долгожданную боль.
Часть пятая. На двоих.
Акимов летел с запредельной скоростью, ожидая совсем не мягкое приземление. Вокруг всё потемнело, будто настала ночь и первое, что он увидел, был мелкий пацан, развалившийся на кровати. О, это лицо он помнил хорошо, его ни с кем не перепутаешь.
— Бля-я-я-я-я-а-а!! — в одно мгновение он вывалился из дыры в потолке на своего бывшего друга, превращая его в лепёшку. А вместе с ним куча пыли и мусора. При этом держал ту самую трубу в руке, как ценный реквизит, которая в свою очередь звонко брякнула по спинке кровати. Благо она никого не травмировала, иначе бы без крови не обошлось.
— Ха... Ха-ха-ха! — спустя минуту раздался нервный смех очкарика. В его глазах горели огни, а руки дрожали от удовольствия и медленно тянулись к парню, который только что превратил его яйца в омлет. Знакомый запах ударил в нос, это был он. Его Ангел.
— Саша, это ты? Правда ты? — на шее чувствовалось горячее дыхание, так как Акимов вовремя сгруппировался и врезался в подушку. В противном случае, сотряс был обеспечен обоим пацанам.
— Мхмнмх... — послышался вполне различимый ответ собеседника. Он так и не собирался вставать, если бы чьи-то чужие руки не начали сжимать в объятиях. Это пугало.
— Блять пусти! Как уебу! — Саня резко вскочил, замахиваясь своим оружием, но видя перед собой всё то же знакомое лицо, немного поутих. — А, это ты, Прохор, — секундная пауза, казалось, длилась вечность. — Не смей меня блять лапать! Пидар грязный! — он сморщился и начал ёрничать. Валяться на кровати с эмобоем ему даже в кошмарах не снилось. В то время как Прохор еле сдерживал слёзы от наплывших эмоций и не мог поверить своему счастью. За последнее время он успел дико соскучиться по самому дорогому для него человеку, ведь Акимова не было в школе достаточно долго.
— Саш, ты в порядке? — очкарик встал и подошел ближе, крипово улыбаясь. Из головы моментально вылетели все проблемы, которые до этого беспокоили его.
— Бывало и хуже. Не подходи блять ко мне! — парень сделал шаг назад, хотя в глубине души ему нравились чьи-либо прикосновения, но сейчас им двигали только чувства мерзости и отвращения. Особенно, если учесть то, что случилось ранее.
— Как скажешь, не сдвинусь с места, — с нескрываемой улыбкой лепетал рыжий и был не в силах отвести взгляд от предмета своего обожания.
— Чё тут произошло? — взгляд привлекли разбросанные художественные принадлежности и безумно красивые, но в то же время жуткие картины.
— Да так, творческий беспорядок. Ты ведь тоже в комнате был? Думаешь, нас похитили? — он решил начать издалека, чтобы не наседать в один раз на, и без того, нервного парня.
— Не твоё дело, — фыркнул Акимов, тут же направляясь к двери. Ему совсем не хотелось разбираться в делах этого уёбка, тем более видеть рядом.
— Я ухожу, — он подёргал ручку двери, но та не поддавалась. Прохор с волнением в глазах кинулся туда же.
— Я с тобой! Подожди, возможно, ручка заела, могу поклясться, что некоторое время назад дверь легко открывалась, — он тщетно пытался сделать хоть что-то, но сколько бы не поворачивал, замок не выпускал наружу. — Бля, да что ж за хуйня, извини мне мой французский.
Саша вздохнул и, положив руку на плечо карлика, отодвинул его в сторону:
— Ща откроем, не ссы, — пацан замахнулся, со всей дури ёбнул по дверной ручке, но ничего не произошло.
— Саш, выслушай меня, я… — пытался снова начать свой бессмысленный диалог Проша.
— От-ва-ли, — отрезал Саня, продолжая долбить несчастную дверь.
По комнате разлетались металлические удары, вперемешку с хрипами Акимова. Проша с восхищением наблюдал за своим спасителем:
«Какой ты сильный. Даже в такой ситуации остаёшься безумно прекрасным, словно греческий бог из Илиады. Хотел бы я быть сейчас под твоими ударами, чтобы ощутить это рвение к свободе на собственной шкуре», — подумал про себя он. Но к великому сожалению, неожиданно для эмаря, послышался звук падающей ручки и довольный вздох.
— Наконец-то! — обрадовался Саня, распахивая дверь, в которой виднелся всё тот же отельный коридор. — Ну, ты идёшь? — он бросил взгляд на пацана, шкерящегося в углу.
— Э-э... Да? — без энтузиазма ответил Прохор и зашагал навстречу, словно боясь, что его друг передумает.
Теперь они оба шли по пустующему коридору вдаль. Честно говоря, эта прогулка совсем не доставляла удовольствие Акимову. Компания Проши хоть и была раньше для него самой лучшей, но сейчас ёбаная обида перекрывала собой все остальные чувства. Мерзкий педратель, такой же, как его друган Влас и даже того оставит с носом в подходящий момент. Это всего лишь вопрос времени.
— Саш, — очкарик решил нарушить тишину, — где ты был всё это время?
— В пизде, — холодно ответил он, ещё не хватало, чтобы Прохор распиздел всем о той вечеринке с голубым огоньком.
— М-м... Понятно. А я вот побывал на некой вписке, которую устраивал твой брат, знаешь об этом что-нибудь? — спокойный, подковыристый тон голоса заставил замедлить шаг.
— У Ярика? — взгляд Сани тут же перешёл на своего собеседника и стал каким-то тревожным.
Заметив негодование в глазах своего «друга», рыжий напрягся. Вот почему? Почему это происходит каждый раз, стоит ему заговорить про Я-Я-Яричка?! Такая реакция чертовски бесила.
— Да, у этого пиздюка, — скрипя зубами он прожигал взглядом своего напарника по несчастью.
Но только хотел сменить тему, как был перебит:
— А потом чё случилось? Не знаешь, где Ярик сейчас, он дома? — не унимался Саня.
— В последний раз я видел его в компании Власа, потом упал и оказался здесь.
— Упал? Чё? — переварить сумбурную речь было довольно трудно. — Влас? Он тоже был у нас дома? — пацан в ахуе остановился, за чем и повторил его старый знакомый.
— Ну да, он пригласил к себе компанию Власа, уж не знаю по какой такой фантастической причине, и среди приглашённых был я. Стоило мелкому выпить что-то крепче яблочного сока, как тут же стал агрессивным и затеял драку с Гордеевым, — на этих словах он закатил глаза. — Какая-то бабка вызвала ментов, поэтому все выходили через окно, там, где лестница. Вот оттуда я и упал, мягкая посадочка вышла, — с весёлыми нотками Прохор завершил свой рассказ.
— Охуеть просто. Ярик надрал жопу Власу! — задорно усмехнулся тот, игнорируя все последующие действия рассказа. — Хорошенько он ему влепил?
— Довольно-таки, — очкарик поджал губы от обиды. «Ах, Саша, если бы ты так же заботился обо мне, как бегаешь за своим никчёмным Яриком. Интересно, если бы я его убил, срезал кожу с лица и надел на своё… назвал бы ты меня своим любимым братиком?..» — мечтал он у себя в голове.
— Моя школа! — с широкой улыбкой Саша махнул кулаком и уже собирался пойти дальше, как вдруг послышался шум из-за угла другого коридора. Он был похож ни то на плач, ни то на шуршание. Затем раздался глухой удар о пол, от чего парни почувствовали вибрацию, расходящуюся по стенам. Где-то зашелестела опавшая извёстка.
— Чё за херня? — широкая до этого улыбка Акимова улетучилась за мгновение. Он уже давно не понимал, где находится и каким образом путешествовал из одного места в другое. Ему и знать не хотелось, лишь бы выбраться из этого кошмара и поскорее забыть. Стоило хоть немного отвлечься от приходящего, как снова начинает творится какая-то дичь.
— Могу предположить, что на квестах ты ни разу не был? Это же специально обученные люди шумят, чтобы навести страху, — Прохор и глазом не моргнул, ему было абсолютно похуй. Сны, которые он лицезрел, были пострашнее происходящего сейчас. Но ведь он не видел того, что видел Акимов.
— Ой блять, да я прикалываюсь! Поверил, да? — стало как-то стыдно, что этот мелкий шпунтик боится меньше, чем он сам.
Рыжий немного улыбнулся, его всегда умиляли подобные выходки Саши:
— А зря, я бы был в роли храброго Принца и спас Принцессу из этого лабиринта! — он гордо задрал нос и принял воинствующую позу из того аниме про накаченных мужиков, которое смотрел Ярик.
— Кто тут ещё принцесса, — усмехнулся Саня, хватаясь за потную ладошку напарника и потянул за собой вперёд. Это был не столько демонстрирующий жест, сколько привычка из детства. Частенько приходилось таскать за собой младшего брата, чтобы тот не убежал куда не надо и не потерялся.
— Идём! Ща я всем наваляю там! — судя по голосу, он был готов сражаться.
Вот только очкарик принял это всё на свой счёт и жутко покраснел, страдая удушьем от нахлынувших эмоций. Никогда прежде ему не доводилось ходить за ручку с кем-то, кроме бабули. Оказывается, это так приятно и волнующе. Внизу живота что-то опять затрепетало. Пацан молчал, лишь сотрясая воздух своим шумным дыханием. В конце коридора вновь послышался удар и вой. Все эти звуки закрадывали непонятную тревогу в головы подростков. Стоило им пересечь пару метров и завернуть за угол, оба встали как вкопанные, не смея издать ни звука.
Пред ними предстало нЕчто гигантского размера.
Это был человек? Или огромная заводная кукла? Саня за секунду узнал в нём одну из тех копий, что видел ранее в коридорах. Несмотря на и так изувеченное тело и закатившиеся глаза, этот Монстр вызывал ярость, вперемешку с безысходностью. В его теле красовалось множество вбитых гвоздей, раны кровоточили, и сам он едва умещался в проходе. Акимов сделал несколько шагов навстречу. «Чё блять ты такое?» — пронеслось в голове.
— Тебя здесь… быть не должно!.. — неожиданно для себя заорал он. Глаза медленно наполнялись слезами, но изо всех сил он старался избежать этих эмоций.
Прохор стоял в стороне, будто проглотив язык. Он видел нечто подобное лишь в своих снах: изувеченное тело его Ангела на распятие Иисуса Христа, полностью обнажённое. Такое покорное и беззащитное перед НИМ. В глазах пацана играло аниме — это могло значить только одно. Все мысли на счёт квестов в миг испарились.
— Посмотри, он плачет... — заметил рыжий, с жалостью смотря на их общий грех.
Монстр тянул к ним свою руку и выл, моля о помощи. Его стоны эхом расходились по узкому помещению, закрадываясь в самые потаённые уголки души и скребли там от боли и обиды. Он будто стал заложником двух мучителей и не мог справиться с этим. С одной стороны — Саша, который истязал себя самобичеванием и причинял физический вред за то, что «не такой, как все». С другой — Прохор, мечтающий довести себя до кондиции, посредством изощрённых мучений и пыток своего Ангела. Казалось, в бедном парне слились сразу два греха: уныние и похоть. Образуя нечто омерзительное.
Один давил на него морально и заключил в жёсткие рамки, не давая и шанса на свободу, в то время как второй «вбивал гвозди» в любимого человека и мечтал причинять боль ради своих извращённых утех.
— Я с ним разберусь, — крепко сжимая трубу в руке, которую не забыл прихватить с собой, Акимов решительно направился в сторону Монстра. Но кто он, по сравнению с этим гигантским существом?
— Нет! — наконец очнулся от транса карлик и преградил собой путь. — Не смей, — он бросил свой огненный взгляд, который так и говорил «шутки со мной плохи». Но подобное больше смешило, чем пугало.
— Предлагаешь оставить его здесь?
— Я останусь с ним, а ты ищи выход.
— Нет, нет, нет, нет, не-е-ет, пожалуйста! — копия вновь издала свой пронзительный вой, похожий на сотни тысяч голосов, слитых в один. Она явно не желала оставаться наедине с Прохором, будто зная его желания наперёд.
— Ты блять пойдёшь со мной, — в голосе промелькнули нервные нотки.
— Саша, послушай. Я.. — но не успел он договорить, как Монстр взвыл с новой силой и стал брыкаться, пытаясь схватить источник звука, из-за чего разбил лампу и сделал трещину в потолке. Звук трескающейся стены заставил обоих нервничать, а сердце биться быстрее.
— Хватит выёбываться, щас тут всё рухнет! — Акимов повысил голос и кружил вокруг своего собеседника, озираясь по сторонам. И, похоже, обосрался не на шутку.
— Но он ведь страдает, я не могу оставить... — настрой очкарика понемногу угасал. После очередного удара начала сыпаться извёстка, вместе с проломленными досками. Саша схватил упрямца за руку, пулей рванул в противоположную от Монстра сторону и направился в темноту под визг в конце коридора.
