Театральное происшествие в Краматорске

Мне было 16, и я была звездой Черного Квадрата. У меня был свой спектакль, свои поклонники, свой влюбленный режиссер и свой кусочек небывалого успеха, о котором я мечтала. Наш спектакль решили отправить на театральный фестиваль. Звучит завидно, даже мне самой только что сделалось горделиво от написанного. Но уже само название города не сулило мне ни автографов, ни папарацци в туалете, ни чего-нибудь столь желанного, ибо звался он Краматорск. 

Мы ехали в купе, нас было четверо, мы ели подгулявшую докторскую и скучали. Женя был за главного, Оксана и Курилка, будучи заслуженными актерами и к тому же парочкой, тонко резали и жадно ели плохую колбасу, а я мечтала о славе. Еще иногда поглядывала на горящие глаза Жени и переживала, что меня точно заселят с ним в одной комнате. 

После второго гнусного бутерброда к нам пришел известный артист Талашко из своего СВ с водкой и баночкой аджики. Все особенно оживились водке, я - аджике, про Талашко как-то забыли. Я вкусно наелась, вспомнила про него и попросила спеть коронное «Ніч така місячна, зоряна, ясная, видно, хоч голки збирай...», он долго скромничал, ссылался на насморк, но я была неутомима. Я победила, и он исполнил первый куплет на аджичном дыханье. 

Мы играли в «Контакт» и пили. Талашко не угадывал, путал слова и вообще терялся в правилах, так что скоро всем показалось, что он собирается поехать в Ригу, но он не стал, отчего всем, безусловно, полегчало. 

Нас поселили в гостиницу с нешуточным названием «Индустрия». Меня, впрочем, я успела смириться с этим, – с Женей, кровать конечно же оказалась одна. Женя начал меня уговаривать как-то даже слишком быстро, типа, мне что, жалко что ли. Он был известным ловеласом и таким, про кого обычно говорят, что им проще дать, лишь бы отстал. Но я знала к нему подход. Я честно призналась, что вместе со мной на фестиваль приехала и моя девственность. Он сильно удивился. Сказал, все считали меня шестнадцатилетней покорительницей взрослых мужчинок. Это действительно было так, мне легко давалась роль коварной Лолиты, но нужно понимать, что Черный квадрат - театр импровизации, где основная тема - это отношения, и все конечно же крутится вокруг секса, а играть невинность мне было не интересно. Я посоветовала Жене утром разыграть вид победителя перед Курилкой, и он радостно громко захрапел. 

Спектакль прошел «на ура», и мы поспешили на поезд. Женя еще на пару дней оставался в городе-герое покорять местных, а мы втроем, выпив на дорожку, сели в такси. Курилка имел при себе три бутылки мочегонного джин-тоника, что несколько раз приостанавливало наш путь. 

На вокзале мы уставились в билеты. Оказалось, никто из нас горемычных, кроме Жени, не разбирался в поездах, путях и таком прочем. Один симпатичный поезд уже начинал медленно отъезжать. Мы хором решили, что это явно не наш, и пошли спрашивать в окошке. Тетя язвительно подметила, что поезд все- таки наш, мы оглянулись и с грустью заметили, что он набирает ход, а вход у него с другой стороны. 

Была зима и снег, а мы бежали с сумками за все менее симпатичным поездом. Мы взобрались на мостик, но было уже катастрофически поздно. Лысый дядька из квадратного окошка с занавесочкой ехидно смеялся, быстро разворачивая курицу. 

Я придумала догнать поезд на такси. Догнать стоило 200 гривен, а деньги обнаружились только у меня. Мы сели в такси и поехали как-то очень медленно до ближайшей станции. Оксана была злая трезвая, Курилка безнадежно пьян и весел, что крайне портило их отношения. Я сидела между ними, а они ругались через мою голову то с одной ее стороны, то с другой. Кажется, начались месячные. 

Мы доехали до остановки и чуть не визжали от радости - наш поезд, вновь сделавшись самым симпатичным, как раз подъезжал к станции. Схватили вещи и помчались к нему в объятья. Но поезд зачем-то набирал обороты, и я догадалась первой, затем Оксана, Курилка самым последним: он не подъезжал к станции, а уже отчаливал с нее. Я с горечью подумала о лысом дядьке и его курице, все ли ноги он уже обглодал. Хотелось кушать и домой. 

Я до сих пор помню запах вокзала в том незабываемом городишке. И людей, которые жили на полу у входа. А назывался он Красный Лиман, и пахло там тухлой капустой, гноем и жирными волосами. И люди там были самые некрасивые из тех, что я видела. Начинал болеть живот, месячные таки начались. Я писала грустные смски маме, Оксана орала, Курилка все больше молчал. 

Нам посоветовали купить билеты на следующий поезд и доехать до нужной станции на электричке. Денег (моих) хватило. Я мечтала поскорее уехать из Лимана – очень уж он походил на городок из фильма ужасов про заблудившихся путешественников и каннибалов.
 

Мы залетели в поезд и быстро уселись по своим плацкартным местам, хотя стоять он должен был еще минут двадцать. Я сосчитала оставшиеся деньги – 6 гривен 75 копеек. Хватило на один набор постельного белья за 6 грн. 

Я проснулась на дубленке, под головой - наволочка. Напротив меня сидела бабушка в синей шапке. Она звонко помешивала чай в подстаканнике, ела вафли «Артек» и что-то неторопливо рассказывала мужчине в пальто. Я совсем не люблю вафли, но вот именно тогда мне ужасно захотелось вафли «Артек», точно такие, как вкусно ела она.

Я поспешила к проводнице с грустными 75 копейками в кулаке. Я молилась, чтоб вафли не оказались дороже. 

«Артек» - гривна, чай с лимоном – 50 коп. 

Я печально согласилась на чай. А когда приехала домой, побежала в магазин за вафлями. Но вкус у них был не тот, какой, я уверена, был бы, если бы не те недостающие 25 копеек.